Однако развитие представлений о мироздании в послед­ние века до нашей эры пошло по иному пути. Платон (IV в. до н. э.) завещал своим ученикам отыскать те со­вершенные круговые движения, комбинация которых порождает наблюдаемые загадочные блуждания планет. Впервые это попытался сделать Эвдокс из Книда, а затем его ученик Калипп.

В системе мира Эвдокса было около 30 сфер. Аристотель (IVв. до н. э.) довел их число до 56, снабдив каждую планету несколькими сферами. Так воз­никла и на долгие годы завладела умами людей геоцен­трическая система. Свое завершение она получила в «Аль­магесте» («Великое построение») Клавдия Птолемея (II в. до в. э.). Воспользовавшись и поденным Аполлонием (III в. до н. в.) понятном «эпициклов» (такое название во лучили круги, по которым перемещались планеты, причем центры этих кругов двигались вокруг Земли по другим кругам — деферентам) и результатами трудов Гшшарха (II в. до н. э,), Птолемей соэдал весьма сложную геометри­ческую теорию движения планет.

Эта представляющая собой великое математическое построение теория, несмотря на совершенно ошибочную главную идею — центральное положение Земли — позволяла довольно точно предсказывать местонахождение плапет на небе. Сходное яв­ление хорошо знакомо опытным преподавателям матема­тики и физики, которые неоднократно наблюдали, как их ученикам удавалось получить правильный, правда, за­ранее известный ответ, хотя с самого начала решение задачи шло по ошибочному пути.

Известны ли были гелиоцентрические идеи создателям геоцентрической системы мира? На этот вопрос можно от­ветить положительно, иначе Аристотелю не пришлось бы отвергать возможность обращения Земли вокруг Солнца.

Два тысячелетия отделяют пифагорейца Филолая от одного из крупнейших мыслителей XV в. немецкого фило­софа Николая Кузанского. Но у того и у другого были догадки о том, что Земля движется: у пифагорейца — ближе к фантастике, а у средневекового ученого — ближе к науке. Однако эти догадки, равно как и мысли, выска­занные в течение столетий, отделявших этих философов, пе оказали решающего влияния на геоцентрическую си­стему мира, которая помогала хорошо решать практиче­ские задачи и на протяжении веков поддерживалась авто­ритетом церкви.

Николаю Копернику (1473—1543) суждено было стать величайшим реформатором науки о Вселенной. Благо­дарное человечество, отмечая 500-летие со дня его рожде­ния, назвало 1973 год «годом Коперника». В созданном около 1515 г. «Малом комментарии» польский астроном сформулировал семь требований (предпосылок), состав­ляющих сущность гелиоцентрической системы.

простая музыка

Зал погружен в темноту. Но фосфоресцирующие указатели кнопок и переключателей на пульте позволяют лектору в темноте управлять необыкновенной машиной — ма­шиной пространства и времени, или, как принято ее на­зывать, планетарием.

Наши далекие предки несравненно чаще, чем мы, любовались картиной звездного неба и научились практи­чески использовать свои скудные знания о нем.

В отличие от них мы, находясь в вихре жизни современного города, редко вспоминаем о звездах, а когда вспоминаем, то мало что можем разглядеть на городском небосводе, устраиваем стажировки для студентов.

Планета­рий же возвращает нам утраченную в городе возможность зримого ощущения величия мироздания.  Но не только это. За минуты, проведенные под куполом планетария, можно увидеть на небе те явления, которые в действительности протекают в течение многих недель, месяцев, лет. Лектор нажимает кнопку, и стремительно убыстряется бег вре­мени — год в четыре минуты, год в одну минуту!

Необычно перемещается Солнце: оно, устремившись навстречу свое­му суточному движению, мчится по эклиптике, минуя одно за другим зодиакальные созвездия. Сказочные танцы устраивают планеты: стремительно перемещаются среди звезд Меркурий и Венера, довольно быстро — Марс, степенно — Юпитер и Сатурн.

Что это за перемещения? Как в действительности вы­глядит этот бег планет? Что заставляет двигаться светила? Такие вопросы издавна возникали у людей, длительное время наблюдавших за загадочными событиями на звезд­ном небе. Подобно ребенку, много раз видевшему переме­щение стрелок часов, но далеко не сразу понявшему, поче­му стрелки движутся так, а не иначе, человечество шло от первых наивных представлений до воздвигнутого гением титанов науки величественного здания небесной меха­ники. Попытаемся же окинуть взглядом это здание — от его фундамента до еще неясных контуров вершин.