Самурай

Рубрика : Литература

Самурай дмитрий василюк / дмитрий василюк Самурай

Василюк Дмитрий
Глава 1.

Цветокмогущества увлек
В мой тихий, сладкий огонек…

В  простом  обличии ничем не примечательной деревни посреди пространных садов и земель. Что происходит с голодным народом Китая. Каждому такому месту приставлялся самурай. Самураи были не только искусными воинами, но и философами и как на наших землях говорят князьями. Просто такие люди имели уважение, так как они и их предки слагали головы за императора.
Просто мы становимся воинами ради какой-то цели, а что такое цель, что дает нам смерть. Смерть говорят это еще не конец. Каждый человек рождается, с какой-то целью, а цель самурая служить. Стиль жизни самурая – это познание смерти. Со стороны, что это всего лишь набор ритуалов и цветов, но за этой маской скрываются чувства.
Что нужно современному воину. Воину нужен мир, чтобы стать философом. Никто ни хочет убивать врага своего, но если примирение невозможно придется принять бой. Хотелось бы понять кто твой враг. Мой враг должен быть достоин смерти.
Однако одной из задач война является победа над собственным страхом. Что есть страх, самый сильный страх у воина это страх перед смертью. А что если прекрасней в жизни воина ничего не будет. Чего стоит смерть перед позором. Ведь честь воина – это то, что нельзя ни купить, ни продать. Ведь нет нечего ужасней, когда совершенный цветок сакуры тлеет от времени и тьмы. Ведь нет ничего ужасней, когда само совершенство тлеет в тени.
Мы жили бедно и нам предназначались не лучшие земли. Но мы справились. Каким бы не был наш путь, мы все равно рано или поздно его окончим. В мое время очень тяжело было смотреть, как от голода просто пропадали старики, а иногда даже и молодые люди. Я чувствовал ответственность за них. Но, тем не менее, память от них осталась в виде черепов. Мои отец погиб за честь господина и оставил меня, если бы он не заслужил у господина землю, мы бы не видели даже этого мисо на столе. Что я могу теперь поделать, если бы война, господин бы дал нам многое.
Когда меня тренировали как воина, меня учили не думать как о враге. Враг должен быть для тебя достойным и уважаемым человеком. В первую очередь в нас воспитывали дух и образ нашего внутреннего наставника. А выбрать его в потоках моей головы помог мне учитель. Второй очередью нас готовили физически. Мы носились, достигая бешеной скорости. Мы отжимались, вращали огненные гири, ходили по пенькам с налитой внизу жижей. Так же учитель нам дал технику владения мечем, сюрикеном, катаной, палкой.
Однажды мне показалось, что я достиг всего и сказал об этом учителю. Он показал мне цветок сакуры и сказал:

— Еще не время, каждое дерево приносит плод в свое время.
— Но как, в чем мое предназначение мастер.
— Прейдет время плода,  и ты узнаешь.
— А кто мне ответит на мой вопрос.
— Загляни внутрь себя, и найди там того, кто ответит на твой вопрос.
Я долго думал над его словами, в них было слишком много загадок. И все-таки решил покопаться в себе. Я отправился наверх медитировать.

Глава 2.

В белом призраке новолуния
Император мой  тихо уж спал
Черным воем взываем к безумию
К подражанию на костях

В глубине его обучения
Загорался и красный цветок
Что порой был отчаяньем полненный
Что до плода чуть-чуть не дорос.

В темном лесу давным-давно жил белый волк. Он был одиночкой, которого все отгоняли от себя. Белый волк вырос, он был довольно крупный с коричневыми глазами и длинным хвостом, он был довольно радостным существом. В один прекрасный день он встретил свою Черную волчицу. Он влюбился в нее и решил её развеселить. Он нашел цветок, залез на дерево и спрыгнул оттуда в самый неожиданный момент. Упал он конечно неудачно, очень даже. Черная волчица отшатнулась. Немного шокированная она посмотрела в его большие бешено увеличенные глаза. Она лизнула его промеж глаз и немного оскалилась, он вскочил и положил ей цветок на нос. Он лизнул её, и вдруг видение засветилось ярким светом…
Я увидел, как из него рождается жизнь, как учащается мой пульс. И вдруг видение кончилось.
Тут в своем воображении я иду по дорожке. Иду в цент деревне, подхожу медленно к роднику. Слышу ударный шум. Удар за ударом, как будто скоро начнется землетрясение. Вдруг из колодца вырывается струя воды, как фонтан возле дворца, только намного огромнее и величественнее. Затем оно обрело  форму дракона. Я с трепетом уставился на него, ведь я не умел сражаться с драконами. Когда струя закончилась, он обрел форму окончательно и цвет. Сзади меня ожидал Белый волк, а спереди Белый тигр. Они то и дело менялись местами. А дракон голосом, словно журчание воды говорит
— Не бойся волка сзади, а тигра спереди.
На этом я вернулся в реальный мир, в мир боли, где не было места наставнику. Я ждал его, но понял, что мне стоит бороться со своей темной стороной. Я не должен бояться собственной тени, я должен её уважать.
После этого я лег спать.

Глава 3.

Мы видимо призрака ушами
Мы видим музыку глазами
Мы верим людям и сердцами
И принимаем в него грусть

После утреннего гонга и скромной трапезы я оправился искать учителя. Я нашел его возле сада, в котором он писал стихотворение.
— Учитель, мне было видение, я видел дракона.
— Дракона…
— Да, да…
— Тогда твой путь очень страшен, тебе придется покорить души предков, которые мы храним. Твое искусство владения оружием приобрело немалый успех. Ты храбрый воин, но воину не хватает только одного. Порой воину не хватает одной хорошей женщины в его жизни. Её зовут мудростью. Вот ты когда-нибудь видел, чтобы из персика вырастала вишня. Мы не можем сказать кто из нас достойный воин.
— Учитель, я сохраню вашу честь.
— Надеюсь твои слова от чистого сердца.
Я пошел к себе в покои, и мы пили чай. С каждой чашкой я понимал, как прекрасна жизнь, и как прекрасен её конец. Я вкушал вкус смерти, я наслаждался ей, ведь нет ничего совершенней. Мы жили, в единстве с природой и мне тоже хотелось, чтобы сад моего отца напоминал о нем.
Кто-то убивал меня взглядом и понимал, что есть только настоящее. Я больше перестал сомневаться, ведь сомнения ничего не стоят. Я готовился к собственной смерти, медленно отдавая ей свое сознание. Но тем не мнение мне было страшно, как было страшно за отца, который отправлялся на войну. Он не раз был на грани между жизнью и смертью, он жил дыханием смерти.
Я встал, подошел к выходу, вдохнув чистый воздух вокруг. В этих местах можно научиться спать спокойно.
Я пошел на экзамен к учителю. Экзамен был не из легких, мастер должен был меня убить. Я дожжен был защищаться вначале уже от реальных метательных звездочек – сюрикенов. Затем я защищался, от ударов моего мастера мечем, от его лучших ударов, тайна которых передавалась из рода в род в каждое поколение. Но, не смотря на это, я все-таки глотая слюну защитился.
Мне очень тяжело тогда дался этот урок. Но напоследок уже после экзамена он научил меня пользоваться,  мечём, с прикрепленной к нему за ручку цепью. Он говорил мне что, оружие, которое я выберу, станет достоянием моего рода.
Как не странно я выбрал именно этот меч в качестве основного оружия. На этом
Мои воспоминания о тренировках прервали меня. Я помнил, как мы переправились в Испанию, якобы для торговых отношений с местным народом, помню свою жену, сына. Помню двух своих дядь, у одного из которых пушкой оторвало руку. Они думали ох, если бы война, уж мы-то показали бы своё искусство, уж мы бы выслужились перед господином. Однако на этой земле не было ни чести, ни совести, ни хозяина.

После смерти императора я четко решил, что у меня больше нет хозяина. Нет больше хозяина, а значит, я должен сам найти и принять свою смерть, пусть от старости и на чужой земле. Я не особо любил местный народ, он просто был торговым. Господь царил на этой земле и понял это. Однако слишком многие здесь предавали свою религию. Самым прискорбным оставалось то, что у меня отняли жену и сына. Я ни как не мог не просыпаться по ночам, когда мне снилась обнаженная жена. Я очень скучал по ней, и подобно волкам, порой выл. Выл про себя конечно.
На этой земле мне некого больше было тренировать, нам было запрещено тренировать европейцев. Я так же знал, что родственники тех вассалов, с которыми нас сюда послали, могут прислать убийц. Нас учили не задумываться о будущем, но я просто знал, что они прейдут.
Я не стыдился своих поступков. Однако меня постоянно гложили воспоминания о жене и скорее смиренная мысль, что я не смогу её вновь увидеть.
Я вспоминал, как скинул с нее красное кимоно. Я положил ей руки на лицо  и медленно вел вниз по груди до самого низа. Я поцеловал её страстно, залипая в бессмыслии и наполняясь энергией. Как я медленно сосал ей соски, срываясь от наслаждения. Она дрожала, словно котенок Она запрыгнула на меня сверху, когда я стоял, и своими сильными руками и мощным корнем я вошел в нее. Она,  стиснув зубы, вздохнула от удовольствия. Я входил в ее тело, опуская её вверх вниз. Её грудь была прижата к моей груди, и я начинал наполняться энергией, я чувствовал её, словно обретал новую часть себя. В конце я развернул её, поставив не колени, и ускорил темп до хороших скоростей. Он задрожала, зрачки увеличились. Она не смогла терпеть и начала дрожать, звать всех богов. На глазах у нее появились слезы, и я впрыснул ей дозу семенной жидкости во влагалище. Я взял её за руку и лизнул её в щеку, она в ответ прижалась ко мне и поцеловала меня, переплюнув даже самых красивых гейш и всех легенд о них.

Как я по ней тоскую, её карие глаза сводили меня с ума. А её почти вечная улыбка внушала надежду, даже когда её не было. Она очень сильная женщина, не всякий самурай мог быть с ней. Мне нужно было вернуть её к себе, но мне казалось, что проще смирится, ведь у меня теперь есть наследник рода. А значит — род не прерван.
Мне не перед кем было служить, и не было под ногами родной. Здесь люди разговаривали на другом языке. Для них стало наиболее важным принцип жизни “купи-продай”. Сам я видел, как некоторые из них убивали просто так. У нас такое тоже было, но не на трезвую, же голову. Здесь трудно было найти достойного человека, которому я бы мог передать секреты здесь, как говорил Сократ, днем с огнем не сыщешь.

Порой я подумывал вернуться домой, но дома он должен был принять смерть. И если бы он вернулся, его бы казнили. Хотя их корабль просто раскрошил на куски шторм, но закон есть закон. Что там говорить, но за всей маской самурая тоже есть чувства, грубые, казалось бы, неотесанные, воинственные. Я вспоминал свой новый год, его здесь никто не праздновал. Я жил в доме местных миссионеров, больше никто не мог меня приютить. Часто мне рассказывали о боге, поглощая наших идолов, но  я понимал, что бог любит всех, кроме воров и убийц. Слышал я воинстве божьем, сражаясь за которое  вскоре подумал, было бы честью для меня, жаль, что это была всего лишь фантазия, иллюзия, сказка.

Тем не менее, пастор оставил меня у себя и я жил у  него долгое время. Чтобы  хоть как-то занять себя я писал наши стихи Хоку. Писал постоянно про тигра и про мое видение. То чего я боялся, выползало наружу, а наружу выползает истинный я. Пастор не раз слышал мои исповеди об убийстве восставших, но я никогда не рассказывал уже про себя.
Я намеревался вернуться, но шанс вернутся, могла дать лишь война, как не прискорбно, не обидно. Но война лишь могла вернуть мне жизнь, мою прошлую жизнь. Несмотря на то, что я вернулся к тренировкам и не на день не отходил от кодекса самурая. Мне было прискорбно смотреть на христианскую религию. Но я знал что мне подкинут еще шанс и надежда не умирала в моих мыслях.

Глава 4.

В моих глазах проливается свет
Я вижу, что страха со мной уже нет
Не дрогнет рука и сладостный меч
Пусть жизни снимает, в великую сечь
И в честь самурая нарушим покой
Где честь и хвала за великую соль
Где слезы рекой проливали родные
В последнюю ночь, отправляя дитя
Где жизнь поглощалась мгновением ночи
Стрелою в тиши вдогонку звеня
Когда над охладевшим уж телом
Кроваво, бессмысленно плачет дитя
А что же вам стоит бренное тело,
А что уж теперь плачет дитя
Когда мы посеяли семя раздора
И судьбы крошили, свободой звеня
Когда мы плевали тигру вдогонку
Мы честью гордились, сбруёю звеня.
И что же теперь, где мысли порывы
Где родина, цвет и смерть и восход
Где меч самурайский и гордость отплыва
И сакуры цвет, любивший меня
Жизнь наша конечна и суетна в час
Ты хочешь сказать, подумай о нас.
Но волки не думают о добыче
Добыча думает о вас
И мудрость тигра в этом мире
Не жрать из жадности нас каждый час
У самурая есть хищные порывы
Но хищник не способен одному
Расстаться с жизнью без единой дживы
Хоть волчья честь, но не отдам врагу.

В одну ночь пастор попросил меня присмотреть за грузом, прибывшим из России. Соответственно я согласился, ведь тосковать по прошлому. Когда разговаривал их переводчик с нашим  послом я,  что у них есть язык и что происходит война. Война с восходящим солнцем, с Японией. Они принесли весть о том, что они захватили часть китайских территорий. Я подумал, вот он мой шанс вернуться и выслужиться перед господином. Вот он шанс восстановить свою честь, помочь русским. Я смотрел в небо, и мне хотелось плакать. Как жаль, что мужчины не плачут. Я не потерял самообладание. Ночью я проник на корабль и поговорил с пленником. Но вырубив пару русских, они подняли шум. Они думали, что я японец, они думали, что я чертов японец. И поймали меня за руку. Окружив меня винтовками с картечью, но я не стал сопротивляться, так как знал, что корабль – это отдельное государство. Меня просто кинули в трюм. Я хотел попасть туда, куда они держали путь, а держали они путь на войну. Я помнил телом благородство и честь и я помнил слова пастора, что теперь меня хранит бог. Вскоре меня позвал капитан, он говорил со мной на китайском языке. Я так давно не слышал нормальной китайской речи, господи спасибо. Просил он меня об обучении основам моего мастерства убийцы. Но нас, его знал каждый мальчишка, а у него матросы ничего, кроме ружья ничего не держали. Да и то владели им неумело, а завтра в бой, так они хотя бы выживут. Он просил меня об этом, я согласился. Мы приступили к тренировкам. Я вооружил их штык ножом с корабельной цепью и натренировал их, заставляя атаковать себя. Было поначалу смешно, ведь они были новичками, но штиля не было. Он обучил их тому, что они просили и даже большему, он научил их жить со смертью в единении. Прибыв в оставшиеся земли Китая тайком, я пронесся по своей земле в обличии шиоби. Я пришел в свои земли. Там в назидание всем висело истерзанное тело моей жены и ребенка, я с яростным гневом, осознавая свою утопию, и свою жизнь проник к себе в тайное хранилище, где я хранил оружие. Я взял лавандовое масло, снял свой род с дерева и положил в лодку с соломой, предварительно положив в тряпку, чтобы не отравится. Я поджог масло и солому. Увидев это, местные нажаловались вассалам, но я уже достал катано и принял смерть на закате уходящего солнца.

Глава 5.

Я встретил смерть
Увидев смерть чужую
Я видел жизнь
И жизнь свою, другим отдав
Я повинуюсь, умирая
Свой храм, построив на костях.

Я умер, я увидел свет, увидел свет. Я увидел рай, прежде чем стать воином. Я застрял между землей и небом. Но самое страшное было видеть, как кучка крестьян пускали по кругу мою жену перед смертью, после той ненависти. Она не смогла встретить смерть. Её повесили абсолютно нагой, с окровавленными зубами. Господи и все это на глазах у сына.

Но теперь я ангел, ангел дракона, я борюсь с теми,  кто предал бога, ведь я спас тех русских, которые шли в бой. Это было лучше, чем гореть у демона на глазах, но однажды я доберусь и до него и отправлю его в топку, в которую он отправляет души, как лев, требующий жертвы от самки, ненасытно пожирающий все своими глазами.

© Copyright: Василюк Дмитрий, 2010
Свидетельство о публикации №21004071377

Хотите получать материалы на e-mail?